Куча денег. Эта куча красива, от ее близости по телу проходит озноб. Все на нее бросают скользящие взгляды... Хорошая карта!
- Тебе?.. На сколько бьешь? - отрывисто спрашивает Бушуев, и его глаза сквозь редкие ресницы глядят холодно, без насмешки, Егору кажется враждебно.
- А сколько тут? - глухо спросил он, чувствуя, что карта в руке становится мокрой от пота.
- Уж не по всему ли бить собираешься?
- Не твоего ума дело. Сколько, спрашиваю?
- Не считал.
- Подсчитай.
- Лешка,- кивает небрежно Бушуев,- сосчитай, сколько сейчас в банке. Я что-то не упомню.
Лешка, нахмурившись, стоя на коленях, неловко начал считать, перекладывая бумажки с одного места на другое. Все кругом молчали. Егор вытирал рукавом пот с лица.
- Семьсот сорок пять рублей.
Еще раз проводит по лицу рукавом Егор, еле шевелит пересохшим языком:
- На все.
- Шалишь, папа! - Бушуев дергает щекой.- Вот положи сюда при всех на уголок семьсот сорок пять - тогда поверю.
- Положу, чего ты...- не совсем уверенно возражает Егор.
- Вот и клади. Не задерживай игру. Распотроши свой сундучок.- Глаза Бушуева глядят без обычного прищура.
Егор чувствует, что он должен подняться. Этого ждет Бушуев, ждут все настороженно, молчаще.
- Ну!..
Егор тяжело поднимается. Он отсидел ноги, трудно двигать ими, колет в икрах. Потная рука мнeт карту. Карта хорошая, но при любой карте можно срезаться. Еcли сразу придет шестерка?.. Бушуев хвалился, что карты насквозь видит. И карты-то... Кто их проверял?
Егор идет к своей койке, выдвигает чемодан. Тяжелый, добротный замок, стальная дужка всунута в толстые кольца. Сам эти кольца приклепывал. При одном прикосновении к замку у Егора пропадает всякое желание играть. Но чемодан уже открыт, рука привычно лезет под белье, в укромный уголок, где у него лежат деньги - несколько пачек, зарплата за три месяца. Давно уже собирался вырваться Егор в воскресенье в райцентр, сдать с рук все деньги на книжку. Здесь пять тысяч в сотнях да рублей триста по мелочи. Одну тысячу он сейчас должен вынуть и отсчитать семьсот сорок пять рублей!.. Для кого отсчитать? Для этого каторжника! Свои кровные! Жене рубля не давал, в столовой не обедал. Семьсот сорок пять в руки проходимца!